Ретроспектива Льва Бородулина приурочена к 80-летию со дня рождения мастера. Он окончил художественное отделение Московского полиграфического института и серьезно увлекся фотографией в конце сороковых годов. И уже к середине пятидесятых стал известен как лучший советский спортивный репортер. В 1964 году английский ежегодник «Photography Year Book» назвал Бородулина звездой мировой фотографии, в 1967 году он был признан лучшим фотографом, по мнению японской газеты «Асахи». А в 1972 году он иммигрировал в Израиль, где и живет больше 30 лет. Часть его богатого архива до сентября показывают в выставочных залах Московского дома фотографии.
Льва Бородулина наградили золотой олимпийской медалью в Мюнхене в 1972 году за достижения в спортивной съемке. И в этом есть логика. Потому что фотография – это вид спорта. Так не снимали до Бородулина. Что ни говори, тогда умели не только хорошо фотографировать, но и точно называть фотографии.
Лев Бородулин был «выездным». Еще бы! Фотокор «Огонька». Лучший спортивный репортер Советского Союза. Он объездил все континенты тогда, когда даже тур в какую-нибудь Болгарию был счастьем для простого советского человека. И тем не менее Бородулин уехал навсегда. Говорят, это было связано с его сыном. Дело давнее. Выставка в Доме фотографии показывает снимки, выполненные на двух родинах Бородулина. И выходит, что СССР был для него породнее.
Бородулин искал и нашел в Израиле приметы советской идентичности. Вплоть до Дня колхозника: сельскохозяйственный «Праздник» (Израиль, 80-е) – с тракторами, детишками, ивритскими буквами, выложенными из сена. Он нашел «Новую электростанцию» (Израиль, 80-е). И даже «Курс молодого бойца» (Израиль, 1975). Не нашел одного – напряжения своих прежних, спортивных кадров. Говорят, Бородулин ушел в спорт потому, что в спорте было меньше политики. Но в своих спортивных кадрах он блестяще передавал скрытое напряжение. Он был мастером, который показывал настоящие конфликты. Горечь победы и ярость атаки и все-все-все эмоции, которые свойственны человеку на пределе. В спортивной фотографии их можно было показать без купюр. Но в Израиле Бородулин как-то утратил это прекрасное свойство.
Напряжение ушло. Его израильские фотографии мастеровиты, но не гениальны. В них нет мастерства на грани фантастики. Того, что сделало его Фотографом с большой буквы. Гений Бородулина навсегда остался в СССР.

М. Сидлин
23.07.2003 10:01 | Независимая газета